«Во чреве мачехи, или Жизнь - диктатура красного» Наталья Шмелькова  - СПб.: Лимбус Пресс, 1999. – 304 с. Тираж 5000 экз.

Опять в мои руки попала книга о диссидентах (но – не «отсидентах»). Написала эту книгу Наталья Шмелькова – завсегдатай разного рода полубогемных тусовок. В предисловии к этой книге воспоминаний Михаил Синельников пишет о ней, как о «заботливой подруге и внимательной сотрапезнице».

Я бы заменил слово «сотрапезница» на более привычное «собутыльница»…

О Шмельковой Михаил Синельников говорит, как женщине, которая «на протяжении десятилетий была незаурядной деятельницой художественной, полудиссидентской и диссидентской среды, хозяйкой превосходной коллекции живописи».

В книге собраны её воспоминания о пяти представителях неофициального искусства и литературы 60-х и 70-х годов.

Первый из них – Венедикт Ерофеев (автор поэмы в прозе «Москва – Петушки» написанной в 1970-м году).

Родился Венедикт Васильевич 24 октября 1938 года на Кольском полуострове, в Заполярье. И впервые пересёк Полярный круг , когда поехал поступать в МГУ. Поступить-то он поступил, но был отчислен через полтора года за прогулы занятий по военной подготовке. С тех пор (1953 г.) работал грузчиком, подсобником, истопником, приёмщиком винной посуды, бурильщиком в геологической партии, библиотекарем, завскладом цемента на строительстве шоссе Москва-Пекин и проч. Но дольше всего (почти десять лет) проработал в системе связи: монтажник кабельных линий связи.

Писать прозу начал очень рано – по свидетельству матери – с пяти лет. «Заметки психопата» начаты в семнадцатилетнем возрасте

Венедикт Ерофеев был верующим человеком. Христианские символы были для него священными уже с семнадцатилетнего возраста. Проповедовал их «по мере сил» и среди студенчества, за что и был изгнан из Владимирского пединститута.

«Иван Грозный.  Кровавый поэт» Александр Бушков - М.: ОЛМА Медиа Групп. 2007. – 576 с. Тираж 30 000 экз.

Тема уже была мною затронута в моём коротком впечатлении от фильма «ЦАРЬ». Но знал я тогда об Иване Грозном значительно меньше, чем знаю (благодаря А. Бушкову) сегодня.

Пожалуй, нет более оболганной фигуры в истории России. Рядом можно поставить только Иосифа Виссарионовича (сравнение справедливо, тем более что это фигуры примерно одного масштаба).

Интересно, что Петр I в истории не выглядит ни кровожадным зверем, ни тираном. Хотя крови он пролил столько, сколько Ивану Грозному и не снилось. Самые большие недоброжелатели Грозного, сохранившие остатки научной совести, считают число его жертв в пятнадцать тысяч человек (если по максимуму, что вовсе не обязательно соответствует истине). Притом, что население Московского царства при Грозном составляло от 8 до 9 млн. человек. При Петре население России сократилось на четверть. Но к Петру претензий нет – ведь Пётр внедрял «прогресс» и «цивилизацию», а Иван Грозный олицетворял собою «Исконно русскую» отсталость. Вот и выходило, что тысяча жизней, погубленная во имя пресловутых «прогресса» и «цивилизации», негожа упоминания рядом со зверством Грозного, отрубившего одну голову (причём обладатель этой головушки заведомо считался невинной жертвой). Царствовала самая что ни на есть шизофреническая логика: раз Грозный кого-то казнил, значит, казнённый был чист, как ангел и ровно ни в чём не виноват.

И почему свидетельства очевидцев о народной любви к царю не упоминаются?

Нелепо судить человека шестнадцатого века по меркам нынешним.

Почему английская история под пером английских же историков превращается из многотомного уголовного дела в благостную пастораль, а у нас историки бездумно оплёвывают своё прошлое, без малейшего желания вникнуть в суть событий и действий людей.

Можно, конечно, во всём обвинить династию Романовых (у них были мотивы чернить Грозного). Единственное обоснование романовских прав на российский престол заключалось только в том, что их родственница (царевна Анастасия) когда-то была женой Ивана Грозного. А Романовых никак нельзя отнести ни к Рюриковичам, ни к Гедиминовичам, ни к Чингизидам – худородны-с…

Именно  при Иване Грозном был составлен новый Судебник 1550 года, чем царь вводил (как ни удивительно это звучит для многих) явные зачатки демократии.

Именно Иван Грозный создал первое постоянное войско на Руси (стрельцы). Первым ввёл однообразную военную форму. Привёл в порядок тогдашнюю «оборонку» (Пушечный двор в Москве, «домницы» в Туле, Кашире, и Серпухове, изготовление ядер и пушек в Устюжне-Железнопольской (400 км от Новгорода), пороховые мастерские в Москве, Пскове и Новгороде.

Именно Иван Грозный справедливо считается основателем регулярных пограничных войск России. При нём разработали писаные уставы и ввели строгую организацию.

Крайне любопытна переписка Ивана Грозного с «первым диссидентом» и предателем номер один на Руси – князем Андреем Курбским. Напомню, что ещё Добролюбов считал Курбского «первым русским либералом»…

А этот «либерал», планируя побег из России, взял в Печерском монастыре крупный заем, который, конечно же, не собирался возвращать. Курбский предлагал литовскому королю свои планы нападения на Русь. Даже участвовал в походе литовского войска на Полоцк, во главе своего отряда из пятнадцати тысяч человек, вторгся в русскую Великолуцкую область, где сжег и разорил не только тамошние деревни, но и несколько монастырей (что выглядит особенно умилительно на фоне писаний иных авторов, которые представляют Курбского «защитником православия»). А потом Курбский принялся марать бумагу, как впоследствии будут поступать подонки вроде Гордиевского, Калугина и массы других. Защитникам Курбского будет полезно ознакомиться с первоисточником.

«ТВари» Роман в стиле live reality

Лебедев А.- М.:ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2007. – 352 с. Тираж 10 000 экз.

Прежде всего – кто такой сам автор (Andrew Лебедев).  Он  сам из этой же телевизионной шоблы-тусовки. Знает всю кухню такой работы изнутри. Лебедев причастен к возникновению радио «Европа плюс». Шесть лет он был программным директором. В прямом эфире шла его передача «Гостиная Андрея Лебедева». В гостях у него побывали многие звёзды российской попсы. Потом он работал редактором журнала «Калейдоскоп», был спичрайтером губернатора Санкт-Петербурга В. Яковлева. Вот такой жизненный опыт и дал почву для написания книги «Твари».

История провинциальной девушки, которая двинулась на завоевание вершин успеха – тема не самая новая. Новым являются те обстоятельства, которые царят в мире российского шоу-бизнеса. Ну, где ещё муж-олигарх может узнать в дорогой проститутке собственную жену? Где ещё одна известная телеведущая заказывает киллера для устранения соперницы?

Талантливость русского человека состоит в его необремененном знаниями бесстрашии перед любыми задачами. Прикажут быть «акушорами – будем акушорами», говорил театральный критик Кукольник, хоть несколько по другому поводу. Мы, русские, за всё горазды браться по велению высокого начальства. Но в главном и Кукольник был прав. Обремененные знаниями академики Иоффе и Ландау с Семёновым и Капицей не брались за создание атомной бомбы. Скромничали. А не обремененный Лаврентий Берия – взялся.

И сделал.

Крупные политики абсолютно уверены не только в том, что любую телевизионную барышню из редакции «Новостей» можно раздеть догола и в бассейн запустить, не только в том, что можно любую народную артистку к стриптизному шесту поставить  - нет, за большие деньги (говорит Махновский, один из героев книги):

«Я всю Москву, да не то что Москву, всю Россию раком поставлю. Да если надо, я любую приму Большого или Мариинского в следующий раз на дачу привезу, и та нам голого лебедя под Сен-Санса тут станцует как миленькая».

И другой персонаж верит ему. Он представляет себе, что за миллион, или за пять миллионов, или за десять – сумму, которая для Махновского при его теперешних денежных потоках будет совершенно незначительной, любая прима Большого театра сможет…

Вот такая книжка от одного из «властителей дум» о том, как он представляет себе представительниц среднерусской породы.

Виктор ПЕЛЕВИН «АНАНАСНАЯ ВОДА ДЛЯ ПРЕКРАСНОЙ ДАМЫ» - М.: Эксмо, 2011. – 352 стр. Тираж 15 000 экз.

Каждая встреча с новой книгой Виктора Пелевина – радость для читателя. Предвкушение новых историй от талантливого рассказчика уже дорогого стоит. А читатели-почитатели знают, чего можно ожидать от новых текстов Пелевина. Прежде всего – речь пойдёт об основополагающих вопросах бытия. Восприятие мира и проверка истинности этого восприятия. Совершенно невероятные механизмы, скрытые за общепринятыми декорациями Реальности. Существование души, потусторонние её путешествия (даже если это наркотический трип), пересечения разных восточных верований. Сила человеческой мысли, сила звучащего слова…

И в новой книге всё это есть.

Вместе с тем, творчество Пелевина  вызывает массу нареканий. В чём его только не обвиняют: в богохульстве и пропаганде восточных религий, в упрощении сложнейших теологических вопросов и в излишней насыщенности текста малоизвестными терминами, требующими широкой эрудиции от читателя.

Обвиняют и в пропаганде наркотиков, забывая о суфийской поэме-мансави «Опьянённый бродяга» великого персидского поэта тринадцатого века (рождённого в Афганистане) Джалаладдина Руми. В исламской мистической поэзии опьянение было метафорой духовного экстаза, и никому не приходило в голову обвинять Руми в пропаганде запрещенных шариатом веществ, ибо в традиционных обществах чиновник был поэтом и воином.

Безусловно – эти книги не для «ленивых умом». Каждая история, рассказанная Пелевиным, требует осмысливания.

В первой части («Боги и механизмы») читатель знакомится с Семёном Левитаном, единственным талантом которого является дар имитации  торжественной дикции своего тёзки-диктора. И обычный преподаватель английского языка попадает в секретнейшую спецоперацию по манипулированию президентом США. Он должен вещать от имени Бога. Но для того, чтобы быть убедительным в своей роли, требуется познать (пережить) Бога в себе. При помощи сложных технологий и наркотических веществ Семён ежедневно пытается приблизиться к Богу. Фоном служат цитаты из работ Бердяева («К Богу неприменима низменная человеческая категория господства. Бог не господин и не господствует. Богу не присуща никакая власть. Ему не свойственна воля к могуществу. Он не требует рабского поклонения невольника. Бог есть свобода. Он есть освободитель, а не господин. Бог дает чувство свободы, а не подчиненности…») и Даниила Андреева (одна из важных составляющих сюжета – представление Андреева о Сатане, которого он называл в «Розе мира» именем «Гагтунгр»).

Правители самых могущественных стран мира, согласно мысли Пелевина, получают прямые указания от Бога или Сатаны (при посредстве спецслужб противника).

И Семён начинает размышлять о троичности люцифера или о новейшем уицроаре отечества. Оказывается уицроар – это демон воинствующей государственности. И имя его: Жрумулякр Первый – русский уицроар эпохи информационных войн. Он, конечно, не так могуч, как грузинский или эстонский, но обещает вырасти в настоящего монстра, ибо в нынешней Москве у него много талантливых человекоорудий…

А бюрократов из разного рода российских присутствий Семён именует термином Даниила Андреева из «Розы Мира» - «великими демонами макрообрамфатур».

Разве может читатель не восхищаться таким едким стёбом?